Турецкое общество в германии

Турецкая диаспора Германии: успехи в немецкой политике | Институт Ближнего Востока

Самая многочисленная турецкая диаспора проживает в Германии. Начиная с 1960 года выходцы из Турции стали приезжать в ФРГ вначале как временные рабочие «гастарбайтеры», а после в качестве членов семей ранее приехавших «гастарбайтеров».

На сегодняшний день количество турок, проживающих в Германии, по различным данным, составляет от 2,5 до 4 миллионов человек.

Часть выходцев из Турции смогла успешно интегрироваться в немецкое общество и занять в нем свою нишу, другая же более значительная часть турецкой диаспоры испытывает трудности с усвоением европейской культуры и ценностей, предпочитая жить в особых «турецких анклавах», ставших проблемой для многих крупных городов Германии.

Турецкие власти, принимая во внимание значительное количество выходцев из Турции в ФРГ, проводят по отношению к своим соотечественникам активную политику, заключающуюся в поддержании связей с немецкими турками через культурно-образовательные и религиозные фонды и объединения.

Однако в турецком руководстве нет консенсуса относительно того, как  должны вести себя (конечно, в интересах Анкары) выходцы из Турции на новой родине. Премьер-министр Р.Т.

Эрдоган полагает, что туркам, в первую очередь, следует сохранять свою культуру, язык, в общем, «турецкую идентичность», которая, по мнению Эрдогана, должна основываться на мусульманских ценностях и уважении к ним. Президент Турции А.

Гюль полагает, что турки должны делать все возможное для интеграции в немецкое общество, они должны стать частью этого общества и в будущем уже «лоббировать» интересы своей «старой» родины как в самой Германии, так и в структурах ЕС, где Германия является ключевой по своему влиянию страной.

Примером успеха второго подхода, несомненно, является назначение в новом кабинете федерального правительства Германии министром по вопросам миграции, беженцев и интеграции ФРГ турчанки Айдан Озогуз. Назначение Айдан Озогуз – это первый случай в Германии, когда выходец из Турции стала федеральным министром.

Это также важный пример того, как мусульманская женщина достигла такого, на наш взгляд, значительного успеха в политической карьере в европейском государстве. 46-летняя Айдан Озогуз родилась в Гамбурге в семье турецких «гастарбайтеров», которые приехали в Турцию в числе первых наемных рабочих в 1958 году.

В 1994 году окончила Гамбургский университет со степенью магистра. Во время учебы в университете проявила себя в качестве активной участницы Сообщества турецких студентов Гамбурга. Свою политическую карьеру начала в 2001 году в качестве члена правительства Гамбурга.

В 2004 году вступила в Социал-демократическую партию Германии (СДПГ), членом которой и является до сих пор.

Следует отметить, что в 1989 году Айдан Озогуз получила немецкое гражданство.

Согласно немецким законам, турки (впрочем, как и другие иностранцы), рожденные в Германии, должны в 23 года определиться с гражданством – получить турецкий (или паспорт другого иностранного государства) или немецкий паспорт.

ФРГ не поддерживает институт двойного гражданства, поэтому многим туркам приходиться делать ключевой выбор в своей жизни – выбор во многом определяющий их идентичность в будущем.

Турецкое сообщество Германии одобрило назначение А.Озогуз министром в новом кабинете А.Меркель. Председатель Турецкого сообщества Германии Кенан Колат в интервью немецкой широковещательной корпорации «Дойче Велле» отметил, что назначение турецкой женщины-мусульманки на такой высокий пост является «историческим решением».

Обозреватель турецкой либерально-демократической газеты «Хюрриет» Мурат Еткин считает, что пример А.Озогуз является «символом успеха не только для турок, проживающих в Германии, и других групп иммигрантов, но и для всей Германии». Сама А.

Озогуз в интервью итальянской газете «Ла Репубблика» заявила, что «ее назначение министром является важным знаком для мигрантов и граждан Германии иностранного происхождения».

Тем не менее, биография А.Озогуз не без изъяна.

Двое ее родных братьев являются основателями и основными вдохновителями проиранского исламистского интернет-сайта «Muslim Markt», который уже успел отличиться антиизраильскими и антиамериканскими заявлениями, а также отрицанием Холокоста.

«Дойче Велле» отмечает, что службы безопасности Германии внимательно следят за сайтом и за размещенными там материалами. Главная интрига заключается в том, насколько тесными являются связи А.Озогуз со своими братьями, какое влияние они оказывают на нее.

Согласно информации, которую приводит турецкая газета «Сабах», А.Озогуз поддерживает со своей семьей тесные дружеские отношения. Однако газета также обращает внимание на ее слова о том, что в политических вопросах ее взгляды и взгляды ее братьев принципиально отличаются друг от друга.

Что касается представителей «старой родины» немецкого политика, то вскоре после назначения А.Озогуз ее поздравил лидер оппозиционной Народно-республиканской партии Турции Кемаль Кылычдароглу.

Представители же правящей Партии справедливости и развития (ПСР), по крайней мере, официально никак не отреагировали на назначение своей соотечественницы на столь важный пост в немецком правительстве. Это и не удивительно, учитывая резкие высказывания А.Озогуз в адрес турецкого премьер-министра Р.Т.Эрдогана.

Напомним, что в феврале 2011 года, выступая перед представителями турецкой диаспоры в немецком Дюссельдорфе, Р.Т.Эрдоган призвал немецких турок «учить детей в первую очередь турецкому языку, а не немецкому», а также заверил своих соотечественников, что он «также и их премьер-министр». А.

Озогуз подвергла критике такие высказывания премьер-министра Турции, заявив, что «она вовсе не понимает, почему Эрдоган делает такие заявления в Германии». А.Озогуз в частности заявила: «Прошу прощения, но Эрдоган, который даже не знает английского языка, призывает детей учить вначале турецкому языку.

Получается, что это он будет мне указывать, какой язык учить в первую очередь моему ребенку?». А.Озогуз также подвергла резкой критике реакцию турецких властей на протесты в парке Гези, имевшие место в Стамбуле летом с.г.

Отметим, что в ФРГ с каждым годом растет количество политиков турецкого происхождения.

В Германии уже заявили о себе такие выходцы из Турции как один из лидеров Зеленых Джем Оздемир, член СДПГ Вурал Огер, министр по делам семьи, женщин, социального развития и интеграции Нижней Саксонии Айгюль Озкан, депутаты Бундестага от партии Левых Хаккы Кескин, Хюсейн Кенан-Айдын, Хакан Таш, Севим Даделен и другие. На сегодняшний день, согласно итогам сентябрьских федеральных выборов в Германии, в Бундестаг прошли 11 депутатов турецкого происхождения.

Успехи выходцев из Турции в немецкой политике налицо. Ожидается, что в будущем турки будут принимать все более активное участие в политической жизни Германии.

Главный вопрос заключается в том, насколько высока вероятность того, что немецкие политики турецкого происхождения будут покорны Анкаре и будут «лоббировать» интересы Турции в Германии и в ЕС.  Как показывает практика, немецкие политики турецкого происхождения в подавляющем своем большинстве являются противниками правящей ПСР и лично Р.Т.Эрдогана.

Они критикуют турецкий режим за нарушение прав человека, обвиняют власти Турции в «исламизации» страны и преследовании интеллигенции и военных по сфабрикованным делам, но больше всего они недовольны излишней активностью Эрдогана в самой Германии, которая ведет к поляризации турецкой диаспоры ФРГ и обостряет проблему построения мультикультурного общества в Германии. Немецкий политик турецкого происхождения, член Свободной демократической партии Германии Серкан Торен в связи с этим отмечает: «Эрдоган должен понять, что немецкие турки и турецкие разные по менталитету».  По мнению Джема Оздемира, представителя партии Зеленых, «Эрдоган произносит всегда речь, достойную критики, и ставит в нелицеприятное положение немецких турок». Д.Оздемир также является автором ставшей «крылатой» среди турецкой диаспоры Германии фразы: «Проблемы моих детей не решит Анкара, а решит Берлин».

Таким образом, об успехах Анкары среди немецких политиков турецкого происхождения говорить преждевременно. Будучи, прежде всего, европейскими политиками, немецкие турки не одобряют многие действия ПСР во внутренней и, хотя и в меньшей степени, во внешней политике Турции.

Взгляды как нынешних властей Турции, так и их соотечественников, добившихся успехов в немецкой политике, схожи в одном – это вопрос о вступлении Турции в ЕС. И те, и другие заинтересованы в евроинтеграции Турции.

Первые из желания расширить сферу своего влияния, вторые из желания видеть Турцию в одном ряду с европейскими демократиями.

Источник: http://www.iimes.ru/?p=19065

Турки в Германии

Первая встреча

Первая встреча с турком в Германии была такая. На языковх курсах среди нас русаков (так в Германии называют сами себя русскоязычные, немцы нас называют русские немцы, russische-deutsche) был один лишь турок, молодой человек лет 30.

Он пробыл на курсах недолго – несколько недель, а потом исчез. Руководитель курса Сабина стала рассуждать о том, как в Германии притесняют женщин – любят немецкие женщины эту тему, даже если нет для этого никаких поводов.

Мол, на женских плечах все домашнее хозяйство, а мужчина в любом случае… отправляется ремонтировать машину. Наш турок перебил ее: «А вы умеете ремонтировать машину?» Сабина растеренно: «Я… нет».

Вопрос турка мне понравился, а я еще тогда заметил, что между местными немцами и турками, которые в Германии живут уже более 50 лет, какой-то культорологический конфликт.

Первые месяцы в Германии много бюрократических хлопот, но первым делом – получить водительские права.

Влад, мой сокурсник, бывший военный ракетчик, кстати, с Украины, рассказал, что получил права в школе вождения, где инструктор турок (теперь есть и русскоязычные школы вождения).

Мы с турками лучше понимаем друг друга, разговаривая на плохом немецком языке. Я пошутил: турок мы уже понимаем – поехали жить в Турцию. Шутка Владу понравилась.

Первое время пребывания в Германии у нас велись споры: кому предоставлены лучшие условия, тем, кто приехал по немецкой линии, или кто — по еврейской . А вот по поводу турок споров никаких не было.

Мы, русскоязычные, живем с ними, так скажем, параллельно, редко соприкасаясь. Главное — не лезем друг к другу в постороннюю чужую для нас жизнь. Это позволяет нам сосуществовать бесконфликтно.

Читайте также:  Где получить вид на жительство быстрее и проще всего

С немцами у них по-другому.

Несколько лет назад для Меркель организовали встречу с представителями национальных диаспор, постоянно проживающих в Германии.

Наши русскоязычные журналисты были подобострастно воодушевлены той встречей: мы лучше всех интегрировались в Германии! Турки на встречу с Меркель свою делегацию не послали, в качестве протеста. У них были требования к правительству.

Они требовали начальных школ с параллельным преподаванием немецкого и турецкого языков, и по поводу открытия мечетей в городах Германии. Турецкая интеллигенция объясняла, что в турецкой семье традиционно детей воспитывает мама, в садик детей не отдают.

Поэтому, приходя в школу с плохим немецким, дети заведома становятся отстающими, а потом забивают хаупшуле (Нauptschule) – низшая школа в немекой системе образования. В школах туркам отказали, мечети строятся, а еще в школах начинают преподавать ислам…

Протестом турок Меркель была разочарована и заявили буквально следующее: мы думали, что вы приедете, поработаете в Германии (на Германию!), потом вернетесь в Турцию. Да, да… это говорила та самая Меркель, которая сегодня открыла Германию для всех желающих и обвиняет немцев в безнравственности.

Турки с Меркель не согласились: мы такие же граждане Германии, как и Меркель, и имеем право голоса.

На пике этих культорологических противоречий в Германию несколько раз приезжал Эрдоган: здесь по отношению турков происходит не интеграция, а ассимиляция, — обращался он к своим соплеменникам, но камень был брошен в немецких политиков. Мол, культура, язык, вера у турок, живущих в Германии, должны быть сохранены. Слова Эрдогана мне понравились.

Турецкий лабаз

Не сталкиваемся мы в противоречии с турками и в профессиональной области. Турки – природные лавочники, мелкие торговцы. Овощная лавка, закусочная, маленькая мастерская – это их стихия. Мы – как правило на больших производствах, фирмах, где трудовые – не трудовые (склочные, особенно среди своих) отношения. Турецкие блюда в Германии воспринимают в Германии уже как национальные.

Турки не только тароваты, но и мастеровиты. Мелкие кустарные мастерские, где чинится старая бытовая техника и электроника – это они. Немцы не будут ремонтировать старую технику, выбросят и купят новую. В таких мастерских мы часто с турками сталкиваемся, тут у нас как у людей бережливых полное взаимопонимание. Полное взаимопонимание еще у нас и на такой почве.

Если мы сталкиваемся с государевым человеком или ответственным лицом, у нас безусловный рефлекс, смотрим понимающе в глаза друг другу: мол, давай без церемоний, как на самом деле, словом, будем договариваться.

С немцами такое подмигивание не проходит: у него официальная точка зрения с внутренней установкой полностью совпадает. Наше подмигивание они не понимают.

Турки понимают – и мы без дураков переходим на деловой и в какой-то степени душевный разговор.

Как-то я стоял напротив турецкой лавки с овощами, рядом было кафе, где истинный ариец вопил: Германия для немцев, всех ауссидлеров (переселенцев) вон их страны. Турок, такой крупный парень, вышел из-за прилавка внимательно посмотрел на оратора. Мы переглянулись: вот она, пьянь и рвань, основа экономического могущества Германии.

Еду как-то в автобусе, слева от меня турецкая семейка. Две девочки, лет по 15, и их мамаши. Ну ничего не скажешь: готовые модели, хоть сейчас на подиум.

Одеты стильно по-европески, почти профессионально накрашены – турецкие девушки рано взрослеют. Модели не модели, но готовые невесты.

В руках смартфоны последней модели, щебечут, не останавливаясь, как чижики на солнечной поляне. Мамаши не хуже дочерей – остаются и хотят быть привлекательными.

Напротив – немецкая пожилая супружеская пара. Оба в одинаковых куртках, ни женского, ни мужского, а среднего покроя. Лица настолько серьезные и озадаченные, что выглядят несколько дебиловатыми.

Если первые в своем счастливом щебетании и забыли, где находятся, то вторые – сосредоточены и целеустремлены… хотя утренним автобусом едут скорее всего на прием к врачу.

Вот тут мы говорим, немцы создали в стране благополучную сытую жизнь, но пользуются ее дарами эмигранты, приезжие.

Еще о турецких женщинах. Они одеваются всегда ярко и красиво, особенно молодые, даже если носят хиджаб. Женщина в хиджабе ведет машину – обычное дело. Турецкие девушки, закончившие в Германии школу, ничем не отличаются от местных – делают карьеру, не пропускают тусовки, но, выйдя замуж, оставляют работу, рожают и занимаются детьми, или помогают мужу в семейном бизнесе.

Турки мужчины успешно делают здесь карьеру, в том числе и политичекую. Сопредседателем партии Зеленых Германии является политик турецкого происхождения — Джема Оздемира. Но на защите турецких интересов это никак не отражается – оказавшись в партии, становишься защитником ее принципов. Турчанки делают успешную карьеру в шоу-бизнесе.

Мне приходилось общаться с чиновниками немецами и турками. Сравнение не в пользу немцев. Оба молодых человека: немец – деловит, образован, требователен, справедлив, но в каждом движении, жесте, интонации – надменность.

Турок тоже образован, ему образование и карьера дались труднее, чем немцу, казалось, какой соблазн (это у поляков, если есть у него хоть малая административная должность, у него на лбу написано: я здесь главный.) Ничего подобного у моего турка. Я замечаю, он сдерживает в себе такое нехорошее поползновение, не позволяет ее себе.

И это, как я вижу, результат воспитания. Я сам был удивлен – может быть это есть продукт той самой культуры, которую отстаивал Эрдоган?

Напоследок о моих соседях по лестничной клетке. Это пожилая турецкая пара, скромная, тихая, о их существовании я узнаю лишь по случайным встречам в подъезде или в лифте. Они всегда всегда приветливы и улыбаются, как-то простосердечно и искренне. Вот наверное с таких Гоголь писал своих «Старосветских помещиков». 

У меня, как и у многих, есть предубеждение к туркам, особенно в свете последних событий. Но вот я перебрал в памяти все мои встречи с турками, и я не могу ничего плохого вспомнить об этом народе. И мне все время кажется, что к этому восточному народу, да и к востоку вообще, мы ближе, чем к европейцам. Во всяком случае мы понимает друг друга гораздо лучше.

Послевловие

Из тех высотных домов, куда вселяются турки, немцы как правило съезжают: из-за шума, суеты и из-за детей, этого беспокойного непоседливого народа. Прохожу как-то вечером мимо такого высотного дома и вижу: с 4-го этажа на 3-й на веревке спускается ведро. Видимо турок решил поделится ужином с соседом снизу… Веселый, думаю, этот народ турки, чем-то на нас похожий.

  • Социум
  • Идеология и патриотизм
  • Культура

Источник: https://cont.ws/post/177550

Новости в России и в мире — Newsland — информационно-дискуссионный портал. Новости, мнения, аналитика, публицистика

50 лет назад началась волна массовой турецкой миграции в Германию.

Вряд ли тогда немцы представляли себе, что турецкая проблема станет одним из основных внутриполитических вызовов для их страныВ интервью «Цайт» президент Турции Абдулла Гюль напомнил, что именно турецкие гастарбайтеры помогли Германии вновь встать на ноги.

Своим потом они внесли вклад в то, что ФРГ сегодня является одной из сильнейших экономик мира. Однако в наши дни, похоже, об этом забыли. На первый план выступили проблемы интеграции турок в немецкое общество… По словам Гюля, «ни Турция, ни Германия не смогли тогда правильно сориентировать этих людей».

Кто и как вставал на ноги

Точка зрения о том, что турецкие рабочие помогли послевоенной Германии встать на ноги, выглядит спорной. Немецкое экономическое чудо Людвига Эрхарда создавалось в 50-е годы, до массового приезда турецких рабочих в Германию.

Уже к 1950 году был достигнут уровень довоенного производства, к 1956-му этот уровень удвоен, а к 1962-му – утроен. Средние темпы экономического роста составляли в этот период около 7,8%.Другое дело, что когда германская экономика преодолела последствия войны, ей потребовались новые рабочие руки.

Более того, индустриальное общество начало трансформироваться в постиндустриальное; мощь страны стала определяться не по количеству чугуна и железа, а по развитию высоких технологий. Из крупповских цехов немцы перешли в компьютерные лаборатории.

Технический прогресс сопровождался созданием нового стиля жизни – в полной мере оказались востребованы десятки профессий, связанных с современными формами быта, от косметологов до дизайнеров.В этой ситуации кто-то должен был работать на непрестижных должностях в традиционной индустриальной экономике.

А также в коммунальном хозяйстве, частично в сфере услуг. Некоторое время экономика ФРГ «подпитывалась» ресурсами ГДР – молодые восточные немцы бежали на Запад, где их ждала более высокооплачиваемая работа (даже если она первоначально была не очень престижной) и жизнь без партии, комсомола и марксистско-ленинской идеологии.

Однако строительство Берлинской стены перекрыло этот поток. Потребовались новые кадры – и они были найдены в Турции, испытывавшей тяжелые социальные проблемы из-за высокого уровня безработицы.Скромные и неприхотливые турецкие рабочие в 60-е годы оказались как раз кстати.

Турция, в отличие от других восточных стран, является членом НАТО – соответственно, барьеров для продвижения ее граждан в Германию было меньше, чем, скажем, для сирийцев или иракцев. Вряд ли тогда немцы представляли себе, что турецкая проблема уже вскоре станет одним из основных внутриполитических вызовов для их страны.

Четыре миллиона

В настоящее время в Германии проживает более четырех миллионов людей турецкого происхождения. Это своего рода «Турецкая Германия», которая в подавляющем большинстве не хочет ассимилироваться, сохраняет свою национальную, культурную и религиозную идентичность и связана с родиной (более 1 млн 600 тыс. «немецких турок» имеют турецкое гражданство).

Читайте также:  Шенгенская виза для детей в 2018 году

А, собственно, говоря, зачем им меняться? Любая ассимиляция, даже абсолютно добровольная – это испытание для психологии человека, разрыв традиционных связей со страной, средой, родственниками. В случае «немецких турок» стимулов для ассимиляции немного.

Турецкие мигранты обычно женятся на своих соотечественницах, которые сидят дома (пока муж работает с утра до ночи), общаются только в своем кругу и воспитывают детей – разумеется, на турецком языке. Влияние семьи на подрастающее поколение обычно выше, чем школы или государства – а в турецком случае это еще существеннее, так как государство не является «своим».

Возможности для вертикальной мобильности представителей турецкой общины невелики – есть исключения, но они подтверждают правило. А социальные пособия, которые получают турецкие семьи с детьми, позволяют поддерживать им более высокий уровень жизни, чем не только в захолустном анатолийском городке, но и в Стамбуле.Глобализация также не способствует ассимиляции.

Казалось бы, просмотр программ телевидения должен был бы подтолкнуть турок к изучению немецкого языка, но им привычнее смотреть турецкие программы с родины. Турецкий подросток во Франкфурте или Мюнхене заходит в Интернет, но и там обычно общается со своими соотечественниками, живущими в Западной Европе или в Турции.

Наличие большого добровольного «гетто» посередине Европы поддерживается и турецкими властями, считающими, что массовое присутствие турок может способствовать приему их страны в Евросоюз.

В 2008 году турецкий премьер Реджеп Тайип Эрдоган, выступая в Кельне перед членами турецкой общины, выдвинул идею о создании в Германии школ с обучением на турецком языке (причем учителей премьер предложил приглашать с родины – таким образом, большинство из них заведомо не будет говорить по-немецки). В прошлом году он повторил эту идею накануне визита в Турцию Ангелы Меркель.

Федеральный канцлер отнеслась к этому проекту холодно – сам принцип создания турецких школ не противоречит европейской демократии, но вопрос в массовости. Если в немецких школах за границей (в той же Турции) учатся преимущественно дети дипломатов и постоянно живущих в этих странах бизнесменов, то турецкие школы в Германии в случае их создания будут рассчитаны на всю четырехмиллионную общину, закрепляя ее изоляцию от остального населения страны.

Бессилие государства

Нельзя сказать, что германские власти не пытаются решить турецкую проблему. Другое дело, что у них пока мало что выходит.В 60-е годы проблемы не замечали – турецкие гастарбайтеры воспринимались как временные работники, приехавшие на несколько лет на заработки.

Осознание ее важности пришло в начале 70-х, когда в Германии уже проживало около миллиона турок.В 70-80-е годы доминировало стремление сдержать иммиграцию. Принимались антиммигрантские законы, стимулировалось возвращение турок на родину.

Однако законы обходились, а после того, как в 1983 году германские власти обещали мигрантам 10,5 тысяч марок с условием переезда на родину, этой возможностью воспользовались только 13 тысяч человек – капля в море.

Жизнь в Германии все равно оставалась более привлекательной, чем возвращение в Турцию – несмотря на неприятие со стороны чиновников и рост ксенофобии в немецком обществе.С 90-х годов начинается эра мультикультурализма, первоначально воспринятого многими как чудодейственное средство.

Произошла либерализация законодательства о гражданстве, государство признало право турецкой общины на своеобразие, рассчитывая, что та сделает шаги навстречу и будет пусть не ассимилироваться (в рамках мультикультуральной доктрины это ругательное понятие), то интегрироваться в современное демократическое общество.

Однако этого не произошло – напротив, обособление общины получило идеологическое оправдание. Раз европейская культура перестает быть «нормативной», то зачем туркам сближаться с немцами.

Мультикультурализм превратился в улицу с односторонним движением, когда уступки западного общества воспринимаются как слабость и поэтому не вызывают ответных позитивных действий.

Высказывание президента Гюля (как и «школьная» инициатива его однопартийца Эрдогана) демонстрирует, что в Турции вовсе не считают, что турецкая община должна адаптироваться к немецким «правилам игры», пусть даже существенно видоизмененным и более терпимым.

При этом критику Гюля в адрес Турции, своевременно не сориентировавшей гастарбайтеров, можно считать «камнем в огород» его оппонентов, правивших страной в течение десятилетий (исламисты пришли к власти только в 2002 году). Критика же в адрес Германии напрямую касается и нынешнего немецкого политического класса.

Среди самих немцев неинтегрированность турецкой общины вызвала «антииммигрантский» феномен Тило Саррацина, отвергнутого большинством политкорректного политического класса, но поддержанного значительной частью граждан. Недавно канцлер Меркель признала банкротство мультикультурализма в ее стране, но внятной и технологичной альтернативы предложить пока не удается. А тем временем численность турецкого населения в Германии постоянно растет – за счет хотя бы простого естественного прироста (на 1,2 – 1,5% в год) на фоне сокращения числа немцев из-за снижения рождаемости, ставшего хронической европейской проблемой.

Источник: https://newsland.com/user/4296710030/content/50-let-nazad-nachalas-massovaia-migratsiia-turok-v-germaniiu/4233751

Проблема турков в Германии — По статье Андрея Богена

manulkyanПо статье Андрея Богена Культуру какой Европы мы хотим защищать?К величайшему сожалению, пока у власти сидят господа из CDU/CSU и FDP, никакие меры по «разумному» ужесточению политики по отношению к реально угрожающей культуре Германии той доли мусульманских эмигрантов и их потомков, которая не только не пытается хоть как-то интегрироваться именно в немецких социальных структурах, а, как верно заметил автор, даже приобрести элементарные языковые знания, необходимые для трудоустройства,невозможны…

Если кто-то в России и сомневается в реальности деградации немецкой культуры, стоит обратить внимание на социальные процессы в немецких школах, в которых процент иностранных школьников растет постоянно и достигает иной раз 75%-80%. Учитывая очевидную при объективном наблюдении грубость и жестокость в общении, мусульманские дети, страдающие к тому же благодаря родителям комплексами неполноценности в немецкой среде, вынуждены бороться за признание в этом чужом обществе. И в отличии от славянских и дальневосточных народов, способных к мирной адаптации (и при этом пусть даже лишь частичной интеграции), мусульманские дети видят возможность достижения статуса, при котором они могут рассчитывать на уважение со стороны немецких отпрысков, лишь через силовые приемы, чаще всего ограничивающиеся моббингом, но в последнее время особенно в больших городах — физическим насилием. Так вот, результатом создаваемой мусульманскими детьми атмосферы напряженной необходимости защищать свое достоинство является кроме обычной вербальной мимикрии приобретение немецкими детьми акцента с искаженной грамматикой и употреблением уличной вплоть до тюремной лексики и подражанием мусульманским иностранцам в общении. Травля же школьников, не поддающихся моббингу проявляется намного сильнее и поддерживается даже немецкими детьми, принимающими сторону (в основном) турецких одноклассников. Но это частности.

Книгу «Самоликвидации Германии» не читал, посему могу лишь высказать мое отношение к содержанию статьи. Герр Саррацин, если верить упомянутым тезисам, конечно, палку перегнул, спору нет. Никто не стал бы спорить к тому же, что в отдельных местах его настроение поддержали бы 85% немцев и 40% потомков тех же эмигрантов из не мусульманской среды. Но давайте по порядку.

О демографии.

Проблема даже сугубо со статистической точки зрения реальна и обещает мягко нарастать из года в год. Если ограничиваться Германией, приток эмигрантов в страну более чем вдвое превышает рождаемость «этнических» немцев — не просто граждан, а потомков довоенных немцев… Ведь именно после Второй Мировой Германия пригласила и впустила первый поток гастарбайтеров. Пути эмиграции разнообразны, начиная с хорошо известной еврейской эмиграции, заканчивая беженцами как политическими, по гуманитарной линии (из стран, находящихся в продолжительном военном конфликте или пожинающих плоды природных катаклизм). Но среди них — самой яркой остается эмиграция «через рабочую визу». Схема ее проста и безупречна: вы получаете рабочую визу в Германии, прорабатываете определенное количество лет и становитесь счастливым обладателем постоянной визы, после которой молниеносно следует принятие гражданства. Исторически сложилось так, что на призыв Западной Германии после своего поражения именно из Турции прилетело основное ядро рабочей силы. Кроме того, любой китаец — как тогда, так и до недавнего времени — так и практически любой другой представитель стран дальнего востока занимал свою определенную нишу в сфере обслуживания, в основном в гастрономии и в экзотических лечебных «практиках», не претендуя на возможность зарегистрировать ни строительную фирму, ни страховое агентство, ни сеть гостиниц, ни уж тем более образовательные центры. К тому же в Германии ждал изначально весьма тяжелый труд, на который за предлагаемые молодым государством ФРГ не все были готовы. С Турцией же Германия еще до Первой Мировой бережно сохраняла стратегические и экономические связи, но никто не подозревал, что гастарбайтеры в основной своей массе не возвратятся после восстановления страны в Турцию. Однако они не только задержались, но и пустили богатые корни на плодородной немецкой почве. В первую очередь за редким исключениям только турецким иностранным рабочим позволяли регистрировать предприятия — в первую очередь строительные. Но восстанавливать пришлось не только разрушенные горда, но и всю индустрию и инфраструктуру. Я не помню точно цифр, но количество зарегистрированных турками предприятий за первые два года повергли бы в шок любого — русского, немца или американца. Турки оседали, привозили свои большие семьи, приглашали в свои фирмы друзей и родственников, которые в свою очередь приглашали уже своих захребетников. Кроме того, по немецким законам, любой ребенок, родившийся в Германии и родителей, самостоятельно обеспечивающих себе существование, получает немецкое гражданство. В настоящий момент из 8,1% иностранцев в Германии — 26,3% турков. К примеру, составляющая всего азиатского региона, включая Китай, Индонезию, Монголию, Вьетнам и обе Кореи не превышает 12,4%. И если взглянуть на динамику этого процесса, то количество турков и их детей, получивших немецкое гражданство, растет в соотношении с населением Германии немцами с каждым годом в геометрической прогрессии. Страшен он тем, что его не остановить в условиях Евросоюза: турки могут приехать в Германию из других его стран и получить рабочую визу, уже будучи, так сказать, на месте с подписанным работодателем договором на пять лет.

Читайте также:  Методы диагностики и лечение в германии болезней суставов

Об интеграции. Возникновение турецкого общества.

Интеграция, которую ожидали наивные немцы, судя о представителях других народов по средней статистики, на турках не сработала. Можно взять к примеру русских, условно разделив для простоты эмигрантов на несколько категорий: обычные эмигранты, еврейские и переселенцы…Обычных переселенцев не так уж и много. Как правило, это либо люди, приезжающие со своим капиталом, либо получившие рабочую визу. И в том, и в другом случаи они стремятся остаться в Германии и рано или поздно приобретают знакомых в кругах иностранцев из других государств, общаясь с ними на общем — немецком языке. При этом поддерживается связь с земляками. Но интересно то, что их дети, оказываясь в немецкой среде и испытывая желание адаптироваться в ней, стать полноценными членами этого общества, копируют поведение, речь и даже от части образ мышления немцев. Доходит, конечно, часто до абсурда, когда — в основном подростки — прибегают к попыткам и в семье говорить на немецком языке, но решение этого вопроса уже зависит от того, как себя позиционируют родители. В любом случаи, и дети ходят к немецкому зубному врачу или на худой конец — к русскому с немецкими ассистентками, в немецкие театры, встречаются с немецкими студентами уже в институте или получают профессию в академиях, тяготясь к представителям страны, в которой родились. Заканчивается это тем, что родившийся русский ребенок уже с ошибками и акцентом говорит на языке родителей, а к студенческому возрасту и вовсе его забывает.С семьями, эмигрировавшими в Германию по еврейской линии — по приглашению Германии — картина очень напоминает первый вариант, отличаясь от него лишь тем, что связи между земляками намного крепче, и дети относятся к своей культуре немного более бережно.С переселенцами же ситуация обратная. Речь идет о немцах, эмигрировавших в Германию по «немецкой линии». Это немцы, «возвращающиеся» на Землю предков, отчего их рвение адаптироваться и занять место полноценных немцев не оставляет место русским корням.Турки, в отличии от тех же югославов, хорватов, молдаван, китайцев и русских, не стремятся к ассимиляции за счет тесных связей в своем герметичном обществе. Если любой поляк стал бы болезненно реагировать на замечание соседей в нечистоплотности на своем этаже, никакая немощь не остановила бы его перед необходимостью выкинуть мусор, промыть коврик у двери или освежить запыленные окна. У турков же, во-первых, совсем другие представления о чистоплотности, позволяющие им выставлять целые мешки грязи за дверь, чтобы лишь к утру по пути на работу захватить их в мусорный бак, довести состояние кухни до возникновения тараканов во всем доме и выкидывать содержание пепельниц из окна, не говоря о базарном галдеже на лестнице и с открытой в квартиру дверью до трех часов ночи. Во-вторых, турки не заинтересованы в интеграции, вполне полноценно существуя в статусе чуждых этому государству групп, несмотря на немецкое гражданство.

Об интеграции. Детство.

Теперь взгляните, пожалуйста на турков. Они бывают разные: совсем не так уж много эмигрирует в наши дни, так что в основной своей массе речь идет об упомянутых в статье этнических турках — немецких гражданах турецкого происхождения. А это мусульмане, уже далекие от современной турецкой культуры. Представьте себе среднюю турецкую семью. В двух случаях трех мать сидит дома, бабушка с дедушкой наслаждаются воспитанием малюток, подростки ходят в школу, а отец работает, пропадая допоздна. И денно, и ночьно завывает турецкий шансон, стучат нарды, курится кальян и одни гости неторопливо сменяют других; благодаря несломленной традиции уважения к старшим, в их вездесущем присутствии говорят лишь на турецком, а оживленная телефонная и в наши дни сетевая связь с многочисленными родственниками в Турции, периодически навещающими семейство, привносит атмосферу особой близости семьи к исторической Родине; мамы обмениваются детьми, пока одна из них ходит в турецкие магазины за покупками, так что дети привыкают к турецкому окружению. Те же мамы лишь в определенных рамках владеют немецким языком, потому как при необходимости вести ребенка в детсад мама либо отказывается от него вовсе, пугаясь дурного влияния дикого запада, либо отдает его в турецкий садик, более похожий на дом хороших знакомых, у которых можно оставлять свое дитя, при необходимости отвести ребенка к врачу посещается турецкоязычный домашний врач. Дети взрослеют, поддерживая связь и выходя на улицу встречаются с враждебным миром. Никакой немец не хочет слышать постоянные громкие крики под окном на иностранном языке, тем более если эти крики иной раз несут в себе агрессивную, незнакомую немецким детям интонацию; отталкивает неряшливость турецких детей, необходимость сидеть на одной скамейке с закутанными в серые мешки мамашами, громко и весьма эмоционально что-то обсуждающими на непонятном языке, пока чадо играется в песочнице. Немцы нормально относятся к туристам, но не понимают пока, по какой такой причине они должны жить бок о бок с иностранцами, не желающими на их — немецкой — территории хотя бы соблюдая элементарную немецкую атмосферу. Их — немцев — можно обвинять в любых смертных грехах, включая неравнодушное отношение к правилам поведения в общественных местах, не подразумевающее базарный галдеж.Дети знакомятся с отношениям немцев к себе как к представителям турецкого меньшинства. Они знают, что они — немцы по гражданству, но привыкают к тому, что никогда не станут немцами из-за внешности, отличающейся за счет сохранения популяции в рамках одного генотипа, воспринятой в турецкой культурной среде форме провидения, отличающейся более яркой импульсивностью, эмоциональностью и более интенсивным различием в поведении мальчиков и девочек, чем у немцев, и языком, благодаря турецкому воспитанию на всю жизнь, который на всю жизнь приобрел не только характерный отталкивающий в глазах немцев акцент, но и форму выражения мысли, граничащую в глазах тех же немцев с варварской и выявляющей грубость и бескультурье, с одной стороны, и уродливо-ироничной — с другой. Конфликт кристаллизуется в точки удара осознания невозможности себя изменить, желания добиться признания и уважения со стороны немцев и невозможности поменять особенности своего характера и речи. Конфликт этот, как правило, становится результатом одновременно признания своей роли в обществе и противостояния этой роли. Интересно, что в отличии почти от всех представителей других народов турки и большинство мусульман не вступают в конфликт со своими родственниками.

Об интеграции. Юность.

В школьные годы турецкие мальчики и турецкие девочки входят в отрезок жизни, в котором им придется еще более интенсивно взаимодействовать с немцами, чем не улице. Если до семи лет они могли выбирать себе друзей и избегать конфликтов с немецкой детворой, в школе от этот люксус приходится забыть. В учебных заведениях, в которых процент иностранцев невелик, приходится выносить насмешки и держаться друг за друга, отстраняясь от немецких сверстников. Те, кто находят контакт с немцами, жестко «критикуются» настоящими турками. Усугубляется это состояние тем, что, с одной стороны, за пределами школы необходимость ходить за ручку с немцами устраняется, а с другой, что в семье ждет турецкий образ жизни с турецкой кухней, турецкой музыкой и турецким телевидением.В школах с большим процентом иностранцев возникает конфликт прежде всего с представителями других наций, который за численным преимуществом всегда решается однозначно. После долгих лет терпения отношения к себе как ко второсортным членам общества турецкие школьники занимают позицию в немецких классах, не позволяющую более выносить такие страдания. Немцы в таких школах не только не подшучивают над турками, но и всячески копируют их поведение, коверкая свой язык, мимику, интонацию в разговоре и манеру одеваться, вызывая тем самым к себе более благосклонное отношение турецких школьников, способных на более жесткие меры для поддержание своего статуса в классе. Немцы уже привыкли к необходимости слушать постоянно турецкую попсу, абстрагироваться от весящего в воздухе турецкого гама в бесконечных спорах на повышенных тонах, сопровождаемых в оценке немцев какой-то первобытной жестикуляцией, но им приходится еще и слышать постоянно свой родной язык в искаженной, уродливой форме «Kanak Sprak». Это устоявшийся диалект, возникший в турецкоязычной среде в Германии.Культурный уровень турецких школьников много ниже немецких одноклассников. Причина тому не физиологическая, а, конечно, в воспитании: в то время как родители немцев водят детей в музеи, знакомят с культурой других стран, как правило имея знакомых из соседних европейских государств, с зарубежной литературой, выезжают за границу, благодаря дети не только не чувствуют себя изгоями в своей стране, но и воспринимают мир, как полный открытых связей. Турки же живут в герметичном, жестко патриархальном обществе, основой культуры которого остается религиозный и фольклорный элемент, обществе практически закрывшемся от основных жителей этой страны, обществе в котором практикуется отношение между мужчиной и женщиной, совершенно чуждое немцам. К тому же не только успеваемость, но и посещаемость школы турецкими детьми — не минимуме. Эта система рожает поколение за поколением деформированной, конфликтующей субкультуры. Основной характеристикой этой ее является низкая доля образованных представителей: всего четверть турков получают образование выше среднего.

Об отношении к субкультуре и национальных меньшинствах.

Источник: https://manulkyan.livejournal.com/3625.html

Ссылка на основную публикацию